Меню

Теги для нашей библиотеки:

Рефераты бесплатно, доклады, курсовые работы, рефераты бесплатно, реферат, рефераты, рефераты скачать, Рефераты бесплатно, большая бибилиотека рефератов, и многое другое.


  Декларации и цели восточной политики Анкары

Декларации и цели восточной политики Анкары

А.ИСАЕВ

ДЕКЛАРАЦИИ И ЦЕЛИ «ВОСТОЧНОЙ ПОЛИТИКИ» АНКАРЫ

Распад Советского Союза привел к изменению геополитического положения
Турции, которой до этого западные союзники традиционно отводили в основном роль регионального форпоста против гипотетической “советской угрозы”.
Вероятность этой угрозы значительно снизилась, и на историческую арену вышел целый ряд на тот момент политически не определившихся постсоветских государств.

Если западные страны первостепенное внимание уделили в то время новым республикам, расположенным в Европе, то Турция, почувствовав возможность повысить свой международный рейтинг, сосредоточилась прежде всего на молодых тюркоязычных странах. Перед Анкарой вдруг открылась заманчивая перспектива превращения в лидера целого конгломерата этнически родственных стран. В турецкой столице рассчитывали и на то, что западные государства, заинтересованные в поддержании стабильности в регионе и в противодействии распространению исламского экстремизма, исходящего от Ирана, Афганистана,
Пакистана и Саудовской Аравии, поддержат своего давнего “товарища по оружию”, сумевшего построить секуляристский и достаточно демократический режим. Запад действительно поддержал лозунг “турецкого образца” для средназиатских республик, который устраивал его гораздо больше, чем образец, например, иранский или саудовский, а американский президент даже заявил, что характер 21-го века во многом будет определяться ролью, которую станет играть Турция, находящаяся на стыке Европы, Ближнего Востока и
Средней Азии.(1) В качестве основных целей своей “восточной” политики
Анкара провозгласила содействие постсоветским партнерам в укреплении демократии, в обеспечении прав и свобод личности, во внедрении принципов рыночной экономики, в развитии образования и культуры, в военном строительстве, наконец, в их интеграции в западные международные организации. Для координации этой работы в структуре МИД Турции было создано Тюркское агентство по сотрудничеству и развитию (TIKKA).

Процесс этот был облечен в естественную для турецкой ментальности форму риторики на тему структурирования некой общетюркской метаэтнической общности, основанной на «кровном» родстве. Активными пропагандистами идеи выступили тогда президент Турции Т.Озал, провозгласивший наступающее столетие «тюркским веком», и премьер-министр С.Демирель, дополнивший мысль первого лозунгом «тюркского мира от Адриатики до Китайской стены». Надо сказать, что эти формулы–заклинания с тех пор с неизменным постоянством повторяются всеми руководителями страны. Оба лидера совершили ряд вояжей в
Среднюю Азию и Азербайджан и стали инициаторами саммитов этих стран в
Стамбуле и Анкаре. По позднейшему признанию вдовы Т.Озала Семры Озал, ее супруг в последние годы жизни даже работал над планом объединения всех тюркских республик в одном государстве "типа США" под руководством
Турции.(2) Эти действия находили отклик и у политических визави Анкары: президент Узбекистана И.Керимов заявлял даже, что настанет день, когда узбеки и турки будут заседать в одном парламенте.(3) Ответные реверансы тех лет теперь достаточно трезво объясняются в Турции тем, что, во-первых, элиты среднеазиатских государств после обретения независимости пытались найти на мировой арене противовес России, из-под опеки которой они спешили вырваться, и, во-вторых, серьезно идеализировали турецкую действительность, знакомство с которой было лишь поверхностным.

Риторику следовало подкрепить научными изысканиями о единстве тюркских народов и об их уникальной роли в мировой истории. Эта тематика активно разрабатывалась еще со времен К.Ататюрка, так что для националистически ориентированных ученых не составило особого труда, начиная с 1991 г., многократно увеличить объем публикаций разной степени серьезности по проблемам построения единой тюркской общности - количество и тональность таких публикаций в период «холодной войны» регламентировались властями, старавшимися не слишком задевать самолюбие «северного соседа». В националистическом духе было предложено воспитывать и подрастающее поколение. В ноябре 1992 г. в Бишкеке собрались министры образования пяти тюркоязычных стран. Они много говорили о единстве языка и культуры и решили разработать общую программу преподавания истории. Следующая их встреча состоялась через год в г. Ялова (Турция), и на ней были определены сюжеты и темы, долженствовавшие фигурировать в программах начальных и средних школ пяти стран. Была сформирована Объединенная историческая комиссия, усилиями которой в сентябре 1994 г. в Анкаре прошел "Конгресс исторических исследований по тюркскому миру", посвященный написанию общетюркской истории.

Жизнь, однако, внесла коррективы в разработанные в анкарских министерствах планы немедленного государственного братания. Вот как позднее описал этот процесс президент Казахстана Н. Назарбаев: "… большинство поверило в то, что все проблемы Казахстана способна решить Турция. Однако, это означало бы отказ от самостоятельности, разрыв традиционных связей с соседями и смену "старшего брата"... Все это явно прозвучало в проекте декларации первого саммита тюркских президентов, подготовленном нашими турецкими коллегами... Там говорилось, что мы будем ориентироваться на сотрудничество с Турцией, основываясь на нашей исторической, языковой и культурной общности, общих традициях... Мне пришлось разочаровать Т. Озала отказом подписать эту декларацию. Я высказался лишь за экономические, политические и гуманитарные связи. Верно, что корни у нас общие, как и то, что долгое время мы были разделены. Я предложил восстанавливать связи внутри нашей цивилизации при уважении к нашей недавно обретенной независимости и суверенитету всех стран, но заявил, что мы не намерены рвать отношения с другими странами и народами, вступать с кем бы то ни было в привилегированные отношения... Керимов меня поддержал."(4)

Увидевшие поначалу в сравнительно развитой и вестернизированной
Турции образец для подражания Азербайджан и страны Средней Азии к середине
90-х годов стали более трезво рассматривать отношения с «западным братом».
В первую очередь, руководство тюркоязычных республик смущала пантюркистская фразеология Анкары и явно звучавшие в ее политическом монологе (диалога особо не получалось – вновь обретенные братья видились туркам больше как объект приложения миссионерских усилий, чем субъект двусторонних отношений) нотки «старшего в семье». Неприятные воспоминания о «неравном братстве» в недавнем прошлом с русскими были слишком сильны.

Поначалу в Турции просто не понимали как постсоветские республики могут не соглашаться с какими-то предложениями и идеями, исходящими из
Анкары и направленными на сплочение народов на общей этнической основе.
Теперь же в политической и интеллектуальной элите страны говорят об ошибках, в изобилии допущенных в отношении Средней Азии и Азербайджана в первой половине 90-х годов. В частности, вспоминают, какой неожиданностью стал для турецкого истэблишмента отказ тюркоязычных стран от предложенного
Анкарой участия в саммитах руководства т.н. «Турецкой республики Северного
Кипра», не признанной мировым сообществом. Да и пантюркистская тематика для тюркоязычных народов и их лидеров на тот момент была, (и сейчас остается) не слишком актуальной – первоочередными для них являются задачи национально- государственного строительства. Кроме того, постсоветские государства так и не дождались щедрого потока инвестиций и финансовой помощи.

Разочаровала в итоге Анкару и позиция западных столиц, в отношении которых считалось, что они региона не знают и потому отдадут его «на откуп»
Анкаре, предпочтя действовать здесь через ее посредничество. Оказалось, что политические и экономические посредники европейцам и североамериканцам не очень нужны, и Турция сильно преувеличила свое положение в качестве «окна в мир» для Средней Азии. Один высокопоставленный туркменский дипломат рассказывал автору как поразили официальный Ашхабад итальянцы и французы, с самого начала укомплектовавшие штат своих посольств дипломатами со знанием туркменского языка. Обещанные Анкарой «новым братьям» два миллиарда долларов капиталовложений в Средней Азии планировалось получить в основном от западных банков, которые решили заниматься инвестициями напрямую, минуя анкарских посредников. Невыполнение этих обязательств нанесло сильнейший удар по престижу турок и вызвало серьезные сомнения в их способности выполнять свои обязательства в дальнейшем. В ответ на все это в Турции стали с обидой поговаривать о «новом Мюнхенском сговоре» между Западом,
«получившим» Восточную Европу, и Россией, которой «в качестве компенсации» якобы была обещана Средняя Азия.(5)

Со временем снисходительно-опекунское отношение Турции пусть к
«братскому», но все же «третьему» «тюркскому миру» сменилось признанием своей культурно-образовательной отсталости и различий в самой ментальности турок и жителей азиатских постсоветских республик, различий, которые под постоянным прессом пропаганды языкового, культурного и этнического родства, если не единства, поначалу просто сбрасывались со счетов. Проявлением этого стал, в частности, низкий интерес аудитории и к пропагандистски- информационным и художественным программам турецкого телевидения, активно транслируемым на Среднюю Азию и Азербайджан. Разочарование в содержании и качестве турецкого высшего и специального образования заставило многих отправленных на учебу студентов и аспирантов из этих республик преждевременно вернуться домой, а немалая часть оставшихся, памятуя о неблагоприятной экономической ситуации на родине, начала использовать свое пребывание в турецких университетских центрах для зарабатывания денег тем или иным способом. Уверенность Анкары в том, что она лучше своих восточных партнеров знает проблемы и потребности последних, привела к ряду политических кризисов: в частности, Азербайджан и Узбекистан, пусть в завуалированной форме, но обвинили Турцию во вмешательстве в их внутренние дела, причем Баку настоял на отзыве турецкого посла, а Ташкент запретил въезд в страну турецкого министра по делам “внешних тюрок” и отозвал из
Турции своих студентов.

Основные причины неудач на восточном направлении в Турции видят в завышении ею своих финансово-экономических возможностей, попытках налаживания сотрудникчества в первую очередь в культурной сфере в ущерб остальным, незнании местных реалий, а также в активизации в регионе
“исторического” как ее иногда называют, “врага Турции и тюркоязычных народов” – России. Причем, порой Россия представляется здесь не просто врагом, но врагом абсолютным, своеобразным жупелом враждебности, по которому следует определять отношение к другим странам: «...сегодня Армения следует в фарватере России, а Грузия проводит дружественную по отношению к
Турции политику… Туркмения в наибольшей степени сопротивляется российской гегемонии. Поэтому наши отношения с Туркменией развиваются быстрее и масштабнее, чем с другими странами региона. Серьезные проблемы присутствуют и в российско-украинских отношениях. Поэтому Турции следует развивать разносторонние отношения и с Украиной».(6) Временами в СМИ и на страницах научной литературы враждебность Москвы рисуется органической и вневременной, коренящейся в принципиальном неприятии русскими «всего тюркского», их сомнением в лояльности тюркоязычных народов, проживающих на территории России, которая, «захватив эти регионы, на долгие десятилетия превратила их в свои колонии, проводя там политику геноцида и, наконец, в рамках принципа «разделяй и властвуй», искусственно разделила тюрок на разные народы, проведя между ними административные границы и выдумав для них различные языки».(7) Интересно, что враждебность России «нарастала» по мере того, как все более очевидной становилась неудача Анкары в деле объединения вокруг себя среднеазиатских республик – туркам вообще свойственно с неохотой признавать свои ошибки, и традиционно большинство неудач в истории и политике они склонны представлять результатом козней и происков недружественных соседей. В культурно-психологическом портрете
«типичного» турка, каким десятилетиями рисует его официальная пропаганда, места для ошибок и неудач нет.

В целом, сегодня в общественном мнении Турции преобладает такая интерпретация южной политики Кремля: собравшись с силами после распада
СССР, Россия принялась вновь собирать империю, рассматривая новые республики как своих вассалов, а не как независимые государства.
Контролируемый Москвой СНГ – это главный инструмент неоимпериализма России.
Причем, зачастую считается, что южная политика «северного соседа» носит прежде всего антитурецкую направленность. В частности, решительные заявления российского МИД относительно последствий возможного вмешательства
Турции в армяно-азербайджанский конфликт были расценены общественностью страны (или представлены ей) как намек на возможность развязывания ядерной войны против Турции. Опять же с целью оказания давления на Турцию Москва перевооружает свои войска на Кавказе, якобы придавая им наступательный характер.(8) Таким образом, как-бы закономерным видится проведение
«адекватной» политики в отношении России, и в Турции особенно не стараются завуалировать острое соперничество с «северным соседом». Соперничество это, как считается, должно вестись в первую очередь в форме усиления позиций
Турции в государствах, находящихся (или тех, которым следует находиться) в конфронтации с РФ. На Кавказе это Азербайджан и Грузия, которые в силу своего географического положения и политических позиций мешают России получить прямой доступ к Армении, рассматриваемой в качестве постоянного союзника Москвы, в Средней Азии – Туркмения и Узбекистан. Кремль, якобы, развязал и поддерживает конфликты в Абхазии и Нагорном Карабахе (как, впрочем, часто его рука видится в столкновениях в Приднестровье и
Таджикистане) с целью ослабить эти государства, приучить их к постоянному присутствию российских миротворческих частей с последующим превращением пока еще независимых стран в полных вассалов Кремля. Постоянно нуждающаяся в иностранных кредитах Турция только в июле 1999 г. договорилась с Грузией о предоставлении последней военной помощи в размере 2,1 млн. долл. и безвозмездно выделила 3,5 млн. долл. на военные цели Азербайджану.(9) В целом, в Турции господствует убеждение в том, что вытеснять Россию из региона надо, во-первых, осторожно, во-вторых, постепенно - чтобы не вызвать образования там взрывоопасного политического вакуума. Переходить в стадию активного противостояния РФ нельзя, хотя бы потому, что она все еще обладает реальным, в том числе и ядерным, военным потенциалом, пользуется авторитетом в регионе, где ее признают сдерживающим фактором на пути обострения внутрирегиональных противоречий. Кроме того, ее можно использовать в качестве альтернативного «центра силы» в политических играх при обострениях отношений с Западом, что, например, и было сделано, когда
Анкара стала намекать на возможность поддержки ею позиции России в вопросе расширения НАТО за счет государств Восточной Европы при отказе принять
Турцию в единую Европу. Демонстрируется все большая заинтересованность проявляется и в российском ВПК, в первую очередь – с целью оказания давления на западных поставщиков оружия. Никогда не забывают и о значении
России как торгово-экономического партнера Турции.

Всегда достаточно политически корректны официальные заявления руководства страны по российской тематике, его представители дают волю своим чувствам, как правило, только после выхода в отставку, памятуя, вероятно, о кризисе, разразившимся в двусторонних отношениях сразу после второй мировой войны и вызванном концентрацией турецких войск на советской границе накануне Сталинградской битвы, концентрацией, подкрепленной резкими заявлениями ряда турецких политиков. Напомним, что министр иностранных дел
Турции летом 1942 г. говорил послу фашистской Германии, что его страна предпочитает ориентироваться на Германию, а не на северного соседа -
"агрессивную славянскую империю" и приветствует планы создания в тюркских районах СССР национальных автономий под управлением местных жителей, посол
Турции в Берлине выражал удовлетворение по поводу того, что, «наконец, исторический и беспощадный враг всех тюрок поставлен на колени», а премьер- министр в конфиденциальной беседе сообщил немецкому послу, что как турок он мечтает о разгроме СССР, но как государственный деятель не считает возможным доводить этого до сведения Советов, т.к. опасается тем самым вызвать репрессии против тюркского населения в этой стране.(10) С другой стороны, и в последнее время представители политической элиты страны позволяют себе достаточно рискованные заявления: лидер Партии верного пути и бывший премьер-министр Турции Т.Чиллер в начале 2000 г., критикуя внешнюю политику правительства Б.Эджевита, заявила: "При нашем правительстве (в коалиции с Партией благоденствия – А.И.) чеченцы одерживали одну победу за другой (речь идет о войне в Чечне в 1994-1996 гг. – А.И.), а теперь отступают по всему фронту, неся большие потери".(11) Председатель Комиссии по иностранным делам Национального собрания Турции Камран Инан в интервью телевизионному каналу БРТ 09.02.2000 заявил: «И Запад, и Россия, и арабы недовольны нашим усилением, хотят развала нашего государства и мечтают, чтобы мы убрались обратно в Среднюю Азию».

Страницы: 1, 2


Рекомендуем

Опрос

Какой формат работ для вас удобней?

doc
pdf
djvu
fb2
chm
txt
другой


Результаты опроса
Все опросы